Дачники
ись с пути, зайдя слишком далеко на северо?восток. Вокруг уже не было и намека на лес, всюду тянулись открытые пространства, поросшие чахлым березовым кустарничком и кедровым стлаником. Солнце уже почти не падало за горизонт, но и к зениту не подходило, кружило бестолково словно в те времена, когда предвечный Дзар был еще вполне живым.
– Дома уже весна… – вздыхал иногда Таши. – А здесь еще снег рушиться не думает.
– Погоди, – увещевал Ромар, – еще рухнет снег, узнаешь, какова тут распутица. Ты погляди, это же болота кругом.
Таши глядел, но болот не видел: нет ни камыша, ни полузасохших осокорей, ни корявых сосенок, как в тех местах, где Слипь видали. Равнина кругом, ни дать ни взять – степь, только снегом усыпана. Хорошо еще, что наст плотный, идти удобно. А то бы без всякого болота потонули – в снегу.
Чуть не сутки путники шли к синевшим на краю земли вершинкам, но и здесь вместо целого кряжа обрели лишь несколько отдельно стоящих зубцов.
Каменные огрызки вздымались словно остров посреди замерзшего океана, видимые отовсюду. Таши мельком подумал, что если в этих краях обитают люди, то у них эта ничтожная в общем?то горушка считается, небось, за великое чудо, поднебесный столб, на который словно крыша опираются небеса.
Додумать мысль до конца Таши не сумел, потому что услышал вдалеке какой?то странный звук. Больше всего он напоминал порыкивание или ворчание. Так может пошумливать большой, уверенный в себе зверь, которому нет нужды ни скрадывать добычу, ни опасаться светло?серых полярных волков, таких огромных, что пяток их шутя задирает матерого медведя.
Морозный туман, сменивший недавнюю оттепель, мешал как следует рассмотреть, что за существо урчит неподалеку. Таши сделал рукой предостерегающий знак и, приготовив копье, осторожно направился вперед. Он понимал, что скорее всего зверь таков, что взять его не удастся. Слишком уж по?хозяйски вел он себя на открытой местности. Но того, что предстало его глазам, Таши никак не ожидал. Два рыжих мохнатых исполина возились в снегу. Прочный наст, с легкостью удерживающий человека, ничуть не мешал этим гигантам, с тем же безразличием они ходили бы и по свежевыпавшему снегу, и по любому, самому вязкому болоту. Толстые пни ног, низко нагнутые головы, бугристые мохнатые тела – все в этих зверях говорило, что они привыкли никого не бояться. У обоих посреди тупой и широкой морды торчал острый, грязно?желтый рог. Таким оружием, должно быть, не мудрено было отбиться хоть от рузарха. И в то же время чудовища мирно использовали свои страшные тараны как обычную лопату. Звучно всхрапывая, самец мотал башкой, разрывая рогом пласт слежавшегося снега, пока под ним не появлялся слой пожухлой травы. Тогда зверь принимался громко жевать, заглатывая траву пополам со снегом. Самка вторила ему, лишь иногда отодвигаясь от разрытого места, чтобы позволить попастись детенышу, отиравшемуся около нее. Ростом малыш был побольше самого здоровенного кабана.
И речи не могло идти о том, чтобы охо
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52