Дачники
отник… Таши подождал, пока Стом отойдет, и проскользнул в приоткрытую дверь.
Внутри было жарко натоплено и совершенно темно. Таши остановился, не зная куда идти и опасаясь налететь на что?нибудь в темноте.
– Я здесь, – прозвучал во тьме тихий голос. Тонкая рука коснулась Таши, потянула к себе.
У дочери Стома были пушистые волосы, вздернутый нос и маленькая плотная грудь, по какой легко отличить нерожавшую женщину. Сейчас Таши уже не испытывал неловкости перед Уникой, боялся лишь одного, что не признает на свету свою случайную возлюбленную. В отряде пять или шесть молодых женщин и у всех вздернутые носы, лучистые зеленые глаза, что к старости обретают прозрачность ноябрьской воды, и пушистые волосы, удивительно светлые, не соломенные даже, а почти белые. Правда, он знает, как ее зовут, но не спрашивать же с утра у девушек: а которая тут среди вас Зуйка?
– Хочу тебя видеть, – сказал Таши.
Зуйка приподнялась, отыскала в очаге, занимавшем чуть не половину землянки, тлеющие угли, подожгла конопляный фитиль, плавающий в плошке с жидким салом морского зверя. Когда огонек осветил ее, она улыбнулась Таши и легла рядом, прижавшись к его плечу. Маленькая ладошка бродила у Таши по груди.
– Смешной ты, – сказала Зуйка. – Щеки гладкие как у девушки, а грудь волосатая.
– Говорят, это к счастливой жизни, – ответил Таши.
– И красивый ты… у нас в роду таких нет. А у вас, что, все такие?
– Тоже не все.
– Значит, мне совсем повезло. Жаль, что вы скоро уходите. Я очень хочу, чтобы от этой ночи у меня ребенок остался. Я его в твою честь назову. Мальчика – Зубром, а девочку – Зубреной.
– Хорошо, – сказал Таши и, немного помолчав, спросил:
– А как твой муж погиб?
Зуйка удивленно хмыкнула.
– Я и не была замужем, – сказала она. – У нас, пока у женщины детей нет, ее никто замуж не возьмет. А то окажется неплодной, что тогда? Зато уж если сейчас все хорошо получится, у меня потом отбоя от женихов не будет. Каждому лестно такого ребенка в семье иметь.
– Странно… – удивился Таши. – У нас все наоборот.
– Ну и пусть, – прошептала Зуйка, – лишь бы зубренок был.
Она крепче прижалась к Таши и вновь начала ласкаться.
* * *
Таши проснулся непристойно поздно – на улице уже давно светлел день.
Землянка была пуста, когда ушла Зуйка, Таши не заметил. Попросту – проспал.
Таши поспешно оделся, вышел на воздух. Стоял легкий морозец, низкие облака стелились чуть не задевая вершины сосен. И хотя снега не было, но и определиться со сторонами света не удавалось. Обманывался замкнутый в узком пространстве взгляд. Таши недовольно покачал головой и пошел к большому балагану. У самого входа в дом он увидел Унику и Зуйку. Женщины стояли рядом и… Таши вытаращил глаза, не веря себе самому. Более не женского занятия он не мог представить! Зуйка и Уника стреляли из луков!
Шагах в двадцати стояла прислоненная к стволу деревянная плаха. На ней красным суриком была нарисована птица: не то лебедь,
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52