Дачники
и замолк, вспомнив, какие разные мангасы были у согнутых.
– Верно, – обычно они здоровущие, – признал Ромар, – а этот не удался. Тоже вот вопрос: из каких его отец будет? На согнутого не похож, на трупоеда – тем более.
– Может, карлик? – подала голос Уника. – Потому он и маленький.
– Карлики – не люди, они ночным лемурам сродни, – отрезал Ромар. – От них у женщины детей не появится, даже если и случится что между ними.
Значит, еще какой?то чужинский народ по миру бродит. Мало нам своих печалей…
Таши наконец справился с оцепенением, вытащил меч и обвел взглядом поляну, усыпанную мертвыми телами.
– Что ж мы тогда его отпустили, мангаса проклятого? – проскрежетал он. – Да если б я знал…
– Успокойся! – резко сказал Ромар. – Потому я тебе и не говорил ничего прежде времени, чтобы ты глупостей не напорол. Тебя послали не на мангасов охотиться, а дело делать. Бродит он тут и пусть себе бродит. Сам видишь, нас он не тронул, даже помог. Вот и ты его не трогай. Давай, лучше в путь собираться. Карликов нам всех все равно не закопать, так что пусть лисицам достаются. Ох и нечисти тут потом заведется… не приведи Лар кому?нибудь на этой поляне заночевать. Убить не убьют, но и целым не отпустят.
* * *
За день они ушли довольно далеко от недоброго места, так что Уника наконец перестала испуганно вздрагивать от всякого лесного шороха. К полудню утренний морозец заметно сдал, но вместе с тем откуда?то натянуло низких обложных туч, из которых засеял мелкий нетающий снег. Началась зима.
– Ничего, – привычно утешал Ромар. – Зимой по болотам легче ходить.
Мшаники попромерзнут, коркой ледяной возьмутся, пройдем как по плотной дороге. А летом бы ввязли, что муха в пчелиный мед.
Таши пытался представить себе хваленые болота, но это не удавалось.
Дома болотинами звали камыши. Вдоль лугового берега камыш местами чуть не на день пути тянулся, но даже в плавнях всегда пройти можно – где вброд, где вплавь. Но как камыш может со мхом быть? Да еще и трясина какая?то…
Холмы, поросшие крупным сосняком пополам с березами, перемежались мокрым лесом, где господствовала ольха, горькая осина и, опять же, береза.
Мха кругом было сколько угодно, но Ромар обещал что?то еще более мшистое.
Откуда он знает, если сам здесь не бывал? Полдня идем, а ничто не показывает, что лес где?то собирается уступать место хоть болоту, хоть чему бы то ни было.
Болота открылись неожиданно. Очередной холм оказался последним, и сосны у его подножия разом скукожились, потеряли в росте и вскоре уступили место моховым кочкам, на которых белые клочья отцветшей пушицы сливались с первым, еще не улегшимся как следует, снегом.
Под ногами сразу зачавкало, идти стало трудно. Ромар надеялся зря: конечно болота не промерзли, да и не могли промерзнуть от двух дней бесснежных холодов. Толстое одеяло красного мха укрывало его, в гиблых, отороченных белоусом местах медленно сгнивали жирные болотные травы, со дна трясин лениво поднимали
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52