Дачники
бор, приветливый и нарядный.
Землю устилала хвоя, редкий вереск перемежался кустичками толокнянки.
Здесь и решено было заночевать.
Уника ободрала на лапник случившуюся елочку, приготовила место для сна, Таши натаскал гору валежника: наломанных ветром сосновых вершинок и ветвей, которых всегда довольно в бору. Разложил костер, сбоку сухой травы подсунул, достал из кисета на поясе два, из родных мест принесенных, кремня и замер, не успев извлечь искры.
К лагерю приближался сын Йоги.
Как и в прошлый раз он возник неожиданно и теперь шел бездельной походочкой скучающего танцора. И как в прошлый раз, не было у него с собой ничегошеньки, будто и не умотал он от родимого дома на немалый кусок пути.
И наряжен он был в ту же кацавейку и те же штаны, в которых и в полдень ходить не жарко, а под вечер, когда воздух заметно посвежел, и вовсе несподобно.
Первым побуждением Таши было вскочить навстречу приближающемуся парню и схватить что?нибудь из оружия, предусмотрительно разложенного неподалеку. Пришлось сделать заметное усилие, чтобы убедить себя самого, что ничего особенного не происходит. В конце концов, это родич, хоть он никогда и не видел берегов Великой реки. А что душа возмущается при одном взгляде на его сонное словно предутренняя луна лицо, так неизвестно еще, что думает сын Йоги, глядя на лица новоявленной родни. Уж ему?то их любить не за что, и уж тем более – помогать. И все же, он помогает, хотя от этой помощи хочется почему?то оказаться как можно дальше.
Таши опустил голову, не желая выдавать взглядом истинных своих чувств, старательно застучал кремнем, принялся громко дуть на упавшие в траву огненные точки. Но то ли трава успела заволгнуть, то ли просто Таши перестарался и дул слишком сильно, но спалив пару тонких стебельков, огоньки исчезли, так и не превратившись в пламя. Таши вскинул голову, проверяя, не смеется ли над его неудачей сын Йоги. Тот не смеялся. Он вообще не смотрел на Таши, а стоял, повернувшись к набранным дровам и знакомым плавным движением подымал руку. Между растопыренными пальцами родился свет, непривычный, какого в жизни не бывает, блестящий, ярко?голубой словно первые фиалки, возвещающие победу весны. Свет не усиливался, а как бы уплотнялся, обретая вещественность, и через мгновение огненный клубок упал с протянутой ладони в груду собранного хвороста, и тут же куча заполыхала, вся, сверху донизу.
О подобном волшебстве Таши и слыхать не доводилось. Огонь это суть магии, он всякому колдовству способствует, недаром шаман камлает у костра.
Но подчинить себе огненную стихию и просто между делом вызывать огонь?.. это казалось невозможным. Неудивительно тогда, что сын Йоги запросто разгуливает по глухому недоброму к людям лесу. И холод ему нипочем, какой может быть холод, если огонь в себе носишь? Хороший, однако, сынок вырос у старой колдуньи!
Сынок тем временем уселся у огня, подставив теплу тщедушную грудь.
Сидел он очень близко, так что чудилось, что ветхая одежо
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52