Вор. С натуры
кудных родовых запасов мех и овчину, чтобы сшить зимние обновы всем троим. Теплые постолы, кожаные, мехом внутрь, штаны, нагольные тулупы?охабни, шапки и даже две пары теплых рукавиц, без которых мигом можно обезручить в зимнем лесу.
Неудивительно, что Уника была так занята в последние дни, что даже часть домашних дел переложила на Таши. Впрочем, для охотника не зазорно самому испечь в углях пойманную тетерку или глухаря.
Увидав Таши, Уника оставила рукоделье, целомудренно, как и полагается супруге, поцеловала Таши в щеку, порадовалась добыче, а потом попросила последить за очагом, пока она будет бегать по делам.
– К Стакну надо заскочить, швейный приклад поправить. Я быстро.
Таши кивнул и принялся разводить на воде глиняную кашицу, чтобы обмазать ею птицу, прежде чем зарыть ее в угли.
* * *
Стакн сидел возле наспех вырытой землянки и, привычно стучал камнем.
Неведомым образом он сумел сохранить во время разгрома и бегства весь свой инструмент: плоские куски красного наждака, костяные сверла, отбойники с округлым концом. Водился у него и кремень, хотя в этих краях если что и встречалось, так только белый известковый камень, годный разве для рисунков, да порой находился гранит – вещь еще более никчемная, поскольку состоит разом из многих сущностей и колется самым прихотливым образом, но только не так, как надо мастеру. Так что и в этом не угодил людям лесной край. Не получится вернуть свои земли, и должны будут потомки ходить в многодневные походы на опасный юг за кремневыми желваками для ножей, топоров и всякого скарба. Дома кремень под ногами валялся – наклоняйся и выбирай, какой кусок приглянется. Кремнем род торговал – не со всеми, разумеется, а только с настоящими людьми из знакомых родов. Торговля была поставлена прочно, менялись часто и без обмана. Выгодно было всем, потому и с незнакомцами не спешили ссориться, а бывало и помогали, если были уверены, что встретили не чужих, а настоящих людей. Приречный кремень уходил в неизмеримую даль, в обмен родичи получали сурик, киноварь, малахит, охру, мамонтовую кость и шкуры редких зверей, каких не водилось возле Реки. А не будет кремня – не станет и торговли. Тоже сласти мало.
Но пока Стакн имел материал, мог работать и работал. С удивлением и тайным испугом Уника увидела, что перед Стакном лежит обломок священной каменной дубины: символа рода, в котором словно в яйце сосредоточена вся мощь человека, сила его предков. Нефрит считался мужским камнем, недаром даже формой святыня напоминала огромнейший уд, и женщины старались не смотреть на этот камень слишком пристально, чтобы не навлечь на себя гнев мужей и не коснуться ненароком кровавой мужской магии.
А теперь Стакн, насвистывая и, по всегдашней своей привычке, бормоча под нос, вертел зеленый камень и осторожно окалывал его, как всякий иной обломок, из которого намеревался смастерить что?то на потребу сородичам.
– А тут лишку выпирает, – напевал Стакн, – это надо удалить. Но не так, а вот так. Так
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51