Вор. С натуры
то было дальше. Кажется, он подхватил выпавшее из мертвой руки копье и дрался вместе со всеми, ежесекундно ожидая лютой гибели и чуть ли не удивляясь, что смерть раз за разом обходила его. Он видел гибель своего рода, но продолжал драться там, где иные бросали оружие и сами подставлялись под беспощадные клювы, не в силах тянуть, и желая только одного – чтобы скорее.
И все?таки люди не окончательно потеряли головы. Два пролома Бойше удалось отбить. Через них кинулись спасаться дети и женщины, а с ними и часть воинов – потому что иначе бегущие тотчас будут расклеваны диатримами.
Таши стоял в проходе, держа наизготовку загонное копье, пропуская мимо поток бегущих. Сейчас последний из живых людей выбежит наружу и в проходе между домами появится видение торжествующей диатримы. Ее и надо принять на зазубренный кремень, чтобы хоть на минуту задержать погоню.
– Дай сюда! – раздался сзади голос. Белоголовый, трясущийся Лат неожиданно сильным рывком вырвал из рук Таши копье. – Беги! – визгливо крикнул он. – Тебе еще женщин до леса вести! А у меня ноги не идут, так я здесь постою.
Не было времени прекословить главе семьи. Таши подхватил другое копье – полегче и кинулся догонять бегущих.
Вырвавшиеся за городьбы бежали в разные стороны, кто куда, рассыпаясь небольшими отрядами; иные, впрочем, сбивались в ватаги и побольше. Скорее, скорее, уйти подальше, пока страшная смерть в образе нелетающей птицы не вырвалась за городьбу!
Бойша отступал одним из последних. Группа самых упорных воинов, все немолодые, отходила вместе с ним, отвлекая на себя врага, не позволяя ему собраться загонным кольцом, чтобы начать настоящую облаву. И, когда вперед вырвался какой?то лихой чужинец, вождь шагнул ему навстречу и вскинул священный нефрит рода. Дубинка оставила в воздухе зеленый росчерк; шею диатримы, как и в прошлый раз, сбило начисто, а затем случилось страшное – священный нефрит внезапно полыхнул, точно трава весной, и – переломился.
Бойша оторопело взглянул на обломки – и накатившая волна диатритов накрыла его, опрокинула и втоптала в землю уже неживое тело.
Даже вырвавшись за городьбу теряли люди своих во время бегства.
Счастье еще, что почти все диатриты остались в селении – если прежде защитники не пускали птиц в городьбу, то теперь, несколько смертников, закрепившись в проломе, старались не выпустить их. И лишь убедившись, что в селении больше нет ни единого человека, Стакн – старший среди выживших – велел отходить к далекому лесу.
Люди бежали на север. Разрозненные группки карликов настигали их и рвали, почти не встречая сопротивления. Именно в это время погибло большинство родичей: женщин и детей, особенно малышей, что и двух весен еще не отсчитали…
Лишь когда роща, до которой чуть не два часа бежали, сомкнула над людьми свои кроны, народ сумел остановиться, и там впервые кто?то заплакал.
Здесь, на лесной поляне Таши отыскал Унику; увидев окровавленного, избитого – но живого Таши она тихонько охнула – и за
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51