Вор. С натуры
рос Ромар. За спиной безрукого колдуна горловыми переливами взвыл Матхи, ударяя в бубен так, что казалось, сейчас заглушит крики воинов и диатричьи визги; лицо Ромара почернело, как в тот приснопамятный день, когда чужинцы рвались в открытые ворота селения…
Незримый щит сбил наземь и опрокинул прорвавшихся, и, пока враги не опомнились, к ним кинулись со всех сторон. Заработали топоры, мотыжные рога, все тяжелое, что могло бить, крошить и дробить. Прежде, чем оглушенные птицы смогли подняться, их буквально разорвали на куски.
Потеряв многих и многих чужинцы отступили. Далеко не ушли, маячили у горизонта, напоминая противнику, что в три минуты могут налететь на беспечных и вернуть удачу себе. Но все?таки, отошли, дали обороняющимся передышку, возможность посчитать потери, перевязать раны. В роду Лара погибло одиннадцать человек; да несколько было раненых, в основном тех, кто упавших диатрим добивал. Кроме того, из?под изодранной сети вытащили восьмерых рыбаков.
Бойша склонился над Мухой, который в смерти казался особенно маленьким и щуплым. Помолчал, потом произнес сдавлено:
– Прости меня.
Мертвых снесли под обрыв, упершись копьями, обрушили огромный пласт песка. Теперь, когда люди отсюда уйдут, чужинцам будет не так просто добраться до похороненных тел. Только Великая, когда вернется в русло вода, сможет размыть завал. Но это ничего – рыбаки привыкли не обижаться на реку?кормилицу. Небось обрадуется Муха, почуяв ожившую воду.
Туши убитых диатрим разделали, мясо наспех зажарили на углях и, словно в сытые времена, все родичи отъедались свежатиной.
– Нас пожрать хотели, – изгалялся пастух Мачо, ворочая над углями вертел с насаженными на него ломтями птичины, – а вот теперь мы попробуем, какова диатрима на вкус!
На вкус диатрима оказалась превосходной. Конечно, жилистую ногу и гиена не вдруг бы ужевала, а вот белое мясо, вырубленное из груди, поддавалось даже старым зубам.
До самого заката лагерь простоял спокойно – упившись собственной кровью, диатриты не решились на повторную атаку. А Бойша прямо среди дня отрядил полсотни воинов, которые спустились вниз и набрали воды из блуждающего по руслу ручья. Теперь, едва стемнеет можно будет выходить, не тратя времени на то, чтобы накормить и напоить людей.
– Так и до верхового селения, глядишь, доберемся! – ликовали на стоянке.
– До верхового совсем немного осталось, – ободрял людей Бойша, обходя раз за разом походный стан, – а дальше идти просто. Там рощ много.
Остановимся, оглядимся и решим, как жить станем.
Четыре дня занимал путь от главного селения до верхового в спокойные времена. Ныне же, тяжело нагруженные, тащились всю седмицу. Точно степные волки вокруг стада, невдалеке кружили обозленные неудачами диатриты. Порой наскакивали на идущих, но сделать ничего не могли. А на большой приступ не решались. Ждали тех, кто, может, отобьется и отстанет – однако род шел дружно и кучно; ослабевшим помогали, перекладывая груз на более выносливых. М
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51