Вор. С натуры
сюда недомерки. Страшная засуха, поразившая Великую, не могла не согнать с обжитых мест и чужинцев.
Так что это был не набег. Это было вторжение, и решалось теперь – кому властвовать в этих местах: людям или карликам.
– Не спать! Чужаки через воду пошли! – пронеслось по цепи. Таши повернул и одним из первых бросился к откосу, что падал в сторону Истреца.
Там в полутьме, которую не могли рассеять отблески степного пожара, шла отчаянная битва. Казалось, ожил весь склон. Масса диатритов катилась вниз.
Еще немного – и застывшая река вновь потечет – только вместо воды будет бурлить алая руда: птичья, человеческая и чужинская.
Диатримы не умели сражаться на склонах. Их уделом были привольные, ровные пространства. На крутизне, среди обрывов и камней они едва могли ступать. Да еще и темнота. И все равно, врагами они были страшными. То и дело с предсмертным хрипом – или молча – падали воины Бойши. Отступавшие птицы бились чуть не по брюхо в иле; людям было легче, но и они проваливались. Грязные, страшные, они уже почти ничем не отличались от чужинцев, что по?прежнему пытались вырваться из цепкой западни. Кое?кому это удавалось, правда не здесь, а у другого склона, где некогда могучее течение Великой сметало донный ил, унося его в море.
Одолев речное дно Великой, чужинцы мало?помалу выбирались на другой берег, исчезая в темноте. А вот тем беглецам, что стремились на левый берег старой протоки удачи не было – дети Лара рубили и кололи, избивая вязнущих в грязи диатрим. Правда, и сами теряли многих. Страшные клювы били почти вслепую, но мощи у них не поубавилось, и немало охотников расстались с жизнями. В зыбучем иле бой шел почти равный, меняли одного за одного.
Таши не боялся. Смерть ходила слишком близко, чтобы теперь кланяться ей и просить чуточку погодить. Внизу, под откосом, упрямо держались остатки высланной туда сотни; ей на подмогу Бойша спешно вел остальных ополченцев.
Ударили дружно, сверху, метя в спины уходящим, норовя успеть, пока диатриты не сообразили, что степной пожар быстр, легко вспыхивает, но, не находя достаточно пищи, так же быстро и гаснет. Сейчас наверху горели лишь остатки принесенных вязанок.
Глядя сверху, Бойша первым разобрался что к чему.
– Низовые, раздайсь! – во весь голос гаркнул он. – Пусть в вязле тонут! Отходи, мы их сверху приложим!
И приложили. Приложили так, что по склону потекли кровавые ручьи.
– Карликов бейте, чтоб ни один недомерок не утек! – орал Бойша, сам ринувшись в свалку. – С птицами и так совладаем!
И били. Но – переусердствовали, хотя, казалось бы, как можно переусердствовать в бою? Но на сей раз так и вышло. Чуя неминуемую гибель, карлики перестали искать спасения в бегстве. Повернули назад, уперлись, посылая птиц на атакующих. И оказалось, что пробить живую стену, из которой с быстротой молнии разят смертоносные клювы, вовсе не так просто, как хотелось бы. Налетели и откатились, оставив не меньше десятка своих.
Таши, спрыгнувший с обрыва
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51