Вор. С натуры
акрепиться на одном из бывших островков, что превратились теперь в песчаные холмы, но Бойша на такое не согласился. Конечно, через грязь диатримам будет не так просто пройти, но ведь тут не ленивая старица, ила на дне мало, а на песчаном холме птицы пустынь и вовсе будут чувствовать себя как дома.
Тогда уж лучше встретить их просто на берегу – самим тоже просторнее будет.
Незадолго до привала, Бойша послал по рядам весть, чтобы люди, коли случится неладное: ежели кто отобьется, потеряется или отстанет – не торопясь, днем отлеживаясь и ночами идя – пробирались вдоль берега Великой к Сборной Горе, – есть такое место в лесном краю, его с любой стороны за два дня пути видно. Там род будет ждать, сколько потребуется.
Люди промолчали, хоть и понимали: не об отставших речь, а о всем народе. Плохое место выпало для дневки – хуже не придумаешь.
Остановились уже при свете, заняв оборону на самом речном обрыве, где хотя бы с одной стороны можно было не опасаться удара диатрим. Карлики сумели бы влезть и по ноголомной крутизне, но без птиц они не сила: детишек хватит, чтобы не пустить их наверх.
Быстро, кто чем мог ковыряли ямки в земле, упирать круто затесанную пятку ратовища. Муха со своими сыновьями и еще пятком помощников расстилал перед фронтом огромный речной невод, что два дня кряду, надрываясь, перли сюда, не обращая внимания на советы бросить ненужную тяжесть. Не слушал советов Муха, молчал или говорил невнятно, словно умом повредился. Бойша уже рукой махнул на старого рыбака. У кого разума нет, того не вразумишь.
И сейчас вождь подошел к Мугону, кивнул на возящихся рыбаков и тихо сказал:
– Надеются, что диатримы в ячеях запутаются… А они, когда бегут, ноги высоко вздергивают. Им даже кусты не помеха, не то что сеть на земле.
Ничего из этой задумки не выйдет.
Мугон кивнул, соглашаясь, а Муха, который казалось и не слышал ничего, вдруг вскинул голову и негромко, как в прошлом, когда еще был в разуме, произнес:
– Не обижай, вождь. Не первый день сети ставлю. В моем неводе кто угодно запутается.
Диатримы появились вскоре после восхода солнца, видно и впрямь далеко не уходили, присматривали за бегущими людьми. Загодя рассыпались широким полукругом и хлынули с трех сторон! Вот где был истинный страх, что наводит на людей пожиратель трусов вечно голодный Хурак! Хочешь – беги, хочешь – здесь помирай; всюду ровное, как пол, голое место, ни деревца, ни балочки! Укрыться негде, стрелков наверх не посадишь!
Кто?то из баб, увидав бегущую смерть, в голос взвыл, и тут же подавился криком; свои же подруги пасть заткнули – понимали, что не столько в силе, сколько в единой твердости спасение.
Человеческий круг ощетинился копьями. В первом ряду – кто помоложе да поздоровей, потом лучники, а за ними старики и женщины, готовые, если что, подхватить ратовища и закрыть брешь, не дать убийцам ворваться внутрь, где прячутся малые дети, уложены раненые и ждут самые дряхлые старцы.
Таши и Малон вновь оказа
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51