Вор. С натуры
очной бой. Треть войска легла костьми, а враг по?прежнему стоял у самой городьбы… Вот почему мрачен был Бойша, когда начали, по давнему обычаю, славить вернувшегося с победой вождя… Да и то, какая это победа, коли погибших не сумели похоронить по?человечески, бросили во время бегства. Только Свиоловы сыновья дотащили до городьбы тело брата. Остальные лежали у самых стен, на виду у людей, и лучники не жалели припаса, отгоняя шустрых карликов, жаждущих полакомиться человечиной.
Злобные малютки потеряли троих смельчаков и еще одной диатриме вышибло стрелой глаз, но все же несколько мертвых тел было утащено в сторону и теперь изголодавшиеся карлики, собравшись кружком, пожирали их на глазах у стонущей родни погибших.
Такого люди не прощали никому. Черная ненависть сгущалась над округой, грозя разразиться новыми сражениями.
Таши в это время у городьбы не было. Очутившись дома, он первым делом отыскал Ромара. Не терпелось расспросить – как Уника? Однако безрукий старик только досадливо дернул обрубком плеча. Вместе с бабами он ворожил над раненым Рутко; парню разворотило бок, крови много вытекло, но ежели сейчас все порядком справить, то выкарабкается…
– Ничего с твоей Уникой не сделалось. Как сидела в Отшибной землянке, так и сидит. Потом поговорим! Видишь, у меня дел невпроворот…
Таши понурился и отошел. Верно… все верно, Ромар должен увечных пользовать, тут не до разговоров… да только все равно обидно. Мнилось – вести принесенные важней всего. Право же, глупо, совсем по?мальчишески – не терпится, чтобы похвалили…
Мало?помалу суета и крики стихали. На поле перед городьбой остались только мертвые – заплатив за угощение собственными жизнями, диатриты больше за страшным лакомством не совались.
Стряпухи уже во?всю орудовали над котлами – накормить вернувшихся молодых воинов; семейные давно сидели у своих очагов. Один Таши не находил покоя: ноги сами понесли его к Отшибной землянке.
Долго кружил Таши вокруг землянки – никак не получалось выбрать минуту, чтобы подобраться поближе, все время кого?то Хурак тащил мимо невесть зачем. Но вот вроде бы все убрались, даже вездесущие ребятишки.
И тут на Таши напала незнакомая прежде робость. Не так?то просто запретом пренебречь, ослушаться решения всего рода. Занавешенный шкурой вход в землянку манил и в то же время отталкивал. Ведь если застанут тебя за разговором с той, что между живыми и мертвыми, беды точно не оберешься.
Хотя, по нынешним делам… каждый воин на счету, с диатритами драться надобно, а не замшелые обряды справлять. А ну как не на пустом месте обычай стоит и от твоих дел всем худо станет? Но ведь Уника там одна, и что бы род ни приговаривал – живая она. Тоскует наверное, скучает, волнуется…
И Таши решительным шагом двинулся к землянке.
Хотел окликнуть любимую и не мог горло – сдавило. И слова все куда?то запропали, так что только и сумел выдавить:
– Уника!.. – и снова:
– Уника!
За занавесом послышался шум, словно бы даже упал
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51