Вор. С натуры
орал на собак, но большинство понимало, что так просто напуганные звери шуметь не станут. Мужчины с оружием кинулись туда, где метались, исходя лаем, мохнатые сторожа. В темноте не было ничего видно, но когда пастух Мачо размахнувшись кинул вниз горящий факел, люди успели заметить темные фигуры, что согнувшись удирали в степь.
Карлики, оставив где?то беспомощных птиц, решили самостоятельно пощупать оборону селения.
Вслед бегущим полетели стрелы, но то ли лучшие стрелки ушли с Бойшей, то ли просто не повезло, но только высланный наружу отряд никого за частоколом не отыскал.
Хотя это было потом, а покуда люди метнулись на другой звук – в Отшибной землянке кричала Уника.
Стояла Отшибная землянка в дальнем от входа углу селения, притулившись возле городьбы и мало что под нее не подныривая. Построили ту землянку в незапамятную пору, говорят, первую яму отрыл чуть ли не сам великий шаман Сварг, тот, что посрамил йогинь. Яму отрыл – да еще и заговорил своим заветным словом, что, мол, быть здесь тем, кого род испытывает. Не часто случалось, что сидел в Отшибной землянке какой ни есть бедолага, бывало годами пустовало недоброе место… Иногда по приговору старейшин держали в ней ослушников – чтобы поостыли, да подумали о срамных своих делах. Шаманы тоже порой заключали туда тех, кого обуял безумный дух. Этим тихая землянка тоже помогала – беситься люди переставали, входили в разум. Про Отшибную землянку болтали, будто там по ночам к нарушившему родовые заповеди является сам Великий Лар – и нужно перед ним ответ держать, а ведь спрашивает он, ох, с пристрастием!..
Правда, сам Лар – это еще полбеды. А ежели шаман разрешит явиться к преступнику кому построже? Наутро весь седой проснешься…
Дверей на землянке не было, крепче любых запоров держало пленника слово шамана. Внутри имелся камелек, чтоб не так холодно зимой было, и жесткая постель в углу. Стены увешаны рогами оленей. Олени среди зверей особенные – по весне с ума сходят и тогда олений вождь приводит свой народ в разум ударами ветвистых рогов. Для того эти рога и в Отшибной землянке висели. Начнет буйствовать рехнувшийся сородич, а олений рог его смирит, хотя бывало, что буяна выносили поутру из землянки избитым до неузнаваемости. Сейчас, когда в узилище сидела Уника, Матхи на рога заговоров не накладывал: так просто висели, для красоты и порядка.
Уника переживала заключение спокойно: она свое дело сделала, а там – как судьба распорядится. Только за Таши беспокоилась – не натворил бы чего сгоряча. О том, что происходит в селении, Уника имела самое смутное представление; Матхи, навещавший пленницу, молчал, испуганно молчала и Лата, приносившая дочери еду, а Ромар последнее время крутился, словно овца заболевшая вертячкой, и много времени на Унику выкроить не мог.
Лай собак поднял Унику среди ночи. Девушка села, засветила лучину от углей, догоравших в очаге. Прислушалась. Какой?то шум доносился сквозь стену. Никак скребется кто?
Уника заметалась. Ну так и есть!
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51