Вор. С натуры
бьешь. Да и кости птичьи упруги: нечеловеческая сила нужна, чтобы их сломать. И, все?таки раненая диатрима заорала дурным голосом, слепо ударяя клювом, скакнула, и Тейко, очутившийся сзади, саданул по той же лапе второй раз. Эх, кабы всегда можно было диатриму со спины бить! Острый рабочий топор, пересаженный на тяжелое топорище, пересек?таки сухожилие, лапа конвульсивно подогнулась, когтистые пальцы сжались, громадина запрыгала вниз на одной ноге, не умея ни остановиться, ни стать на больную ногу.
Рядом с Тейко уже почти никого не было. Люди вовремя сообразили, что грудью в грудь напор диатрим не остановишь. Отбегали, выпуская стрелы, норовя зайти сбоку, чтобы кремневый оголовок не скользил по плотным перьям. Диатримы, оступаясь на крутом склоне, скатывались к руслу; большинство повернуло не через Истрец, а через Великую, где ила оказалось куда меньше, да и противоположные берег был гол, точно камень?окатыш. Те же из диатрим, что первыми рванули через старицу, получили полной мерой.
Сухая корка проломилась; первые беглецы забились, пытаясь выбраться из зыбучей грязи. Людям там тоже пришлось несладко – но вывернулись как?то, исхитрились; били скатившихся на землю карликов пронзали копьями, разбивали черепа дубинами, втаптывали в ил ногами.
С той стороны, где расстилалось мертвое русло Великой, победа далась не так просто, но и там, пользуясь темнотой и неприятными противнику каменными россыпями, люди одолевали.
Тейко мало что не обеспамятовал от льющейся крови. В его руках снова было копье – то же самое, или новое где подобрал? Наконечник с копья давно слетел, оставшись в брюхе одного из несущихся с горы чудовищ, и Тейко орудовал ратовищем словно дубиной. Оказалось, что ими всего удобнее действовать: ежели приложить длинной жердью по слабому птичьему месту – основанию шеи. Жаль, что редко поворачивается бегунья спиной к врагу. Но уж тем пернатым, что, потеряв хозяев, пытались не биться, а бежать, немедленно доставался удар в спину: под перо, по сухожилиям, а потом находилась пара здоровяков с бревном на замахе и в кашу разбивали шею бьющейся птице.
Но уж пока седок был там, на верхотуре, к диатриме было не подступить. Она даже словно видеть начинала лучше, а может и впрямь глядела чужими глазами.
Визг карликов, горловые звуки птиц, крики людей слились в один бесконечный вопль, круживший голову и вселявший безоглядную храбрость в сердца всех, кто оказался в этот миг поблизости. Среди всеобщего ада невозможно помнить о себе. И все?таки в какое?то мгновение Тейко краем глаза заметил согнутую фигуру, которая кубарем скатилась с откоса и зачавкала по грязи, стремясь уйти от схватки.
Кто?то пытается бежать! Тейко вдруг ожгла дикая догадка – это Таши струсил, не выдержал настоящего боя и уползает в темноту!
– Тр?рус! – рявкнул Тейко.
Швырнув ратовище, он выдернул из?за кушака так и не пригодившийся покуда боевой топор, невероятным прыжком рванулся вслед за беглецом, разбрызгивая жидкую грязь в три скачка догн
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51